Haruki Murakami

No truth can cure the sorrow we feel from losing a loved one. No truth, no sincerity, no strength, no kindness can cure that sorrow. All we can do is see it through to the end and learn something from it, but what we learn will be no help in facing the next sorrow that comes to us without warning.

Haruki Murakami

But I didn't understand then. That I could hurt somebody so badly she would never recover. That a person can, just by living, damage another human being beyond repair.

Харуки Мураками, "Норвежский лес" (Рейко)

Иногда она доводит себя до такого состояния. Расстраивается, плачет, но это ладно. Чему быть - того не миновать. Нужно выплескивать чувства наружу. Хуже, если она перестанет это делать. Иначе они будут накапливаться и затвердевать внутри. А потом - умирать в ней. Тогда все станет очень плохо.

Харуки Мураками, "Норвежский лес" (Ватанабэ)

    Когда умер Кидзуки, его смерть научила меня одному, и затем я хранил это в себе, как очень четкое представление. Или думал, что хранил. Вот оно: "Смерть находится не на противоположном конце жизни, а лишь затаилась в ней". 
    И это - правда. Своей жизнью мы мало-помалу пестуем смерть. Но это - лишь одна из истин, которые мы должны усвоить. Вот чему научила меня смерть Наоко. "Какой бы ни была истина, невозможно восполнить потерю любимого человека. Никакая истина, никакая искренность, никакая сила, никакая доброта не могут восполнить ее. Нам остается лишь пережить это горе и чему-нибудь научиться. Но эта наука никак не пригодится, когда настанет черед следующего внезапного горя". Я один-оденешенек слышал шум прибоя той ночи, внимая порывам ветра, день за днем беспрерывно размышляя об этом. Опустошив несколько бутылок виски, грызя хлеб, отхлебывая воду из фляги, с песком в волосах я шагал в первых осенних лучах солнца по морскому побережью все дальше и дальше на запад.

Харуки Мураками, "Норвежский лес" (Ватанабэ)

- Где ты сейчас? - тихо спросила она.
Где я сейчас?
Держа в руке трубку, я поднял голову и осмотрелся. "Где я сейчас?" Но я не знал, где. Даже не мог представить. Что это за место? В моих глазах отражались лишь бесчисленные фигуры бредущих в никуда пешеходов. И только я продолжал взывать к Мидори из самой сердцевины ниоткуда. 

Харуки Мураками, "Норвежский лес" (Ватанабэ)

Наоко присела рядом на диван и прижалась ко мне. Я обнял ее, и она опустила голову мне на плечо, уткнулась носом в шею. И сидела не шевелясь, будто проверяла мою температуру. Нежно обнимая ее, я чувствовал тепло в груди.

Харуки Мураками, "Норвежский лес"

Мидори: Думай, что жизнь - коробка с печеньем.
Ватанабэ: Наверное, у мене не все в порядке с головой, но иногда я тебя совершенно не понимаю.
Мидори: В коробке с печеньем есть печенюшки любимые, и не очень. Съешь первым делом самые вкусные - останутся лишь те, что особо не любишь. Когда мне горько, я всегда думаю об этой коробке. Потерпишь сейчас - проще будет потом. Вот и выходит, что жизнь - коробка с печеньем.