Лично я придерживался той позиции, что счастье - или несчастье - это штука сугубо личная, и она не имеет ничего общего с общественным устройством, при котором жизненный уровень стабильно растет, а люди параллельно с этим получают новые политические права: счастье не зависит ни от общества, ни от уровня жизни или прав человека.
